Александр Слука на сервере Проза.руАлександр Слука-Вальдшнеп на сервере Стихи.ру

Контактная информация: Тел.: +375 33 6521219 E-mail: sluka-bellida@yandex.by

 

Добро пожаловать!

Зло не есть какая либо сущность; но потеря добра получила название зла.

• Августин Аврелий

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 
Яндекс.Новости
 
Метаморфозы

Александр Слука-Вальдшнеп на сервере Стихи.ру

А.Я.Слука

Метамор-

фозы

Корона венков сонетов

Издательские решения

2019г.

ISBN 978-5-0050-3864-7

 
Календарь
ПнВтСрЧтПтСбВс
 
Кнопки
 

Александр Слука на сервере Проза.ру

 
Утро

Растрепало ветром кудри,

В голову ударил хмель.

Нет, не пьян я, просто утро

Ворвалось внезапно в дверь.

Разбудило нежным звоном,

Прокатившись по земле.

«Ты забыл? Ведь мы знакомы, —

Зашептало в уши мне, —

Выходи, пройдись со мною,

Счастьем неба подыши.

Посмотри, вон гномы моют

Руки каплями росы.

Родники ведут беседу,

Споря тихо меж собой.

Разве ты видал хоть где-то

Столь загадочный покой?!».

 

Зашептало, разбудило,              

Закружило, понесло…

Нет, не пьян я, просто утро

Радость жизни принесло.

 
Мерцало

                

Мерцало золото небес,

В ночи безоблачной мерцало,

Дрожа от холода, устало,

Мерцало золото небес.

С высот своих на спящий лес

Луна задумчиво взирала.

Мерцало золото небес,

В ночи безоблачной мерцало.

 
05. 06. 2020 Метаморфозы (Венок1)
 
Часы
 
Рябина

Плакала рябина,

Голову склонив,

Яркими рубинами

Кисти уронив.

«Кто обидел, нежная», —

Задал я вопрос, —

«Буря белоснежная

Или злой мороз?

Расскажи, печальная,

Поделись бедой,

Может ночь бескрайняя

Обняла тоской?».

Но, вздохнув, ответила

Та рябина мне:

«В этом лунном свете я

Плачу по тебе».

 

 
Зима

                   

Снежные покровы

Вижу из окна,

Воздухом студёным

Радует зима,

Искрами снежинок

Балуется день,

Скоро вечер синий,

С ним придёт метель,

Выжимая слёзы,

Плача, голося —

Оттого морозы,

Кисти принеся,

Так спешат рябину,

Под моим окном,

Тонкую, невинную,

Красить серебром.

 
Раздарила молодость...

Александр Слука-Вальдшнеп на сервере Стихи.ру

Раздарила молодость другим.

Отдала красу им всю и тело.

Нет любви, которой ты хотела,

Есть печали горькой едкий дым.

 

Есть усталость. Вот она, у глаз.

Паутинкой тонкой угнетает.

Годы, пролетая, тихо тают,

Падая листвой в который раз.

 

Нет весёлых дней, есть злые ночи

И зеркал кошмары по утрам.

Раздарила молодость ветрам,

Что играют травами обочин…

 

Был и я одним из тех ветров.

Буйным, молодым и непокорным,

Но, устав от игр, стал тихим, сонным,

Чтоб раздуть вновь пламя с угольков.

 

Чтобы вновь волос играть волною

И шептать о розовых цветах,

Растворяясь в сказочных глазах,

Ныне затуманенных тоскою…

 

Раздарила молодость другим.

Раздарил и я. Такое дело.

Не успев расцвесть, всё облетело,

Став ковром печали золотым..

 
Чёрный кофе...

Чёрный кофе… Сигарета…

Две затяжки… Два глотка…

Грудь не ждёт уже рассвета —

Душу продал с молотка.

Эх, видать быть катастрофе.

Позабыл ведь как да где.

Сигарета… Чёрный кофе…

Два глотка… Затяжки две.

 
 
Миг застыл

Серебро моей души,

Сердца позолота

Между жизненных вершин,

Средь судьбы болота.

 

Взгляд, как-будто лунный свет:

Нежен и печален.

Роза дней моих и лет!

(Звёзды нас венчали).

 

И под мягкий бриз весны,

В лепестковом море,

Обнимали счастья сны

И топили горе.

 

Медный дождь волос твоих

Ниспадал на плечи.

Миг застыл и мир затих…

Лишь мерцали свечи.

 

Помню это, помню я.

Позабыть не в силах —

Радуга любви моя

В небе, о перилах.

 

Только жаль, ведёт перо

С колкостью осота:

Почернело серебро…

Слезла позолота.

 
Скрипач

Не уходи, старик, постой,

Не забирай печаль мою.

Ты много видел, раз седой,

Присядь, родной, я постою.

 

Тебе ведь некуда спешить —

Ты одинок там, как и я.

Пусть лучше тайники души

Откроет скрипка мне твоя.

 

Я за любовный принял жар,

Обрёк себя на муки я.

И стал душою сед и стар,

И грустно мне, и мал стакан.

 

Возьми и деньги, и вино.

Я их дарю за горечь слёз.

Твоя судьба, как домино.

Моя же жизнь — кора берёз.

 

Нам есть о чём поговорить.

Ты знаешь всё, я был везде.

Мы можем вместе утопить

Тоску, в играющем вине.

 

Не уходи, прошу, родной,

Не прячь в футляр печаль мою.

Сыграй ещё, скрипач седой,

Устал — так сядь, я постою.

 
Сын просторов

 

Взгляд печальный, взгляд глубокий

Кружит голову, лаская.

Ты зовёшь меня, родная,

Ну, а я — я одинокий.

Независим. Сын просторов.

Я играю синей далью.

Ты прости, я точно знаю —

Нам не плесть любви узоров.

Я ведь птица поднебесья,

Ты же — лань с печальным взором.

Ты — богиня, я же — песня.

Не гляди, прошу, с укором…

 
 

К ЧИТАТЕЛЮ Александр Слука на сервере Проза.ру

  Великий писатель должен охватывать все

стороны  человеческого  существования. 

                                                               Андре Моруа

 

Возможность достичь успеха при жизни предоставляется лишь тем, кто успел «проснуться» до наступления смерти. Истинность выражения, на мой взгляд, очевидна. Ибо только целеустремлённому и настойчивому человеку, обладающему глубокими знаниями и пониманием того, что он делает, дано преуспеть. Лень, невежество или же глупость, что, по большому счёту, одно и тоже, ни на миллиметр не приблизят к желаемому, сутью которого, подчас, является кропотливый ежедневный труд, порой в течение всей жизни. Человек появляется на свет для того, чтобы познавать и творить. Если он не способен к этому, то жизнь его пуста и бессмысленна, подобна сну, пусть даже и красивому. Стремление к постижению неизведанного, созиданию прекрасного заложено изначально в каждом из нас. Вначале оно служит толчком к пробуждению, в дальнейшем же: движущей силой на Великом жизненном пути. Жаль лишь, что само пробуждение наступает у одних раньше, у других — позже, у третьих — не наступает никогда. Безусловно, человек многогранен. Внутри каждого из нас идёт постоянная борьба между добром и злом. Одних ведёт и охраняет по жизни светлый ангел, других — тёмный. Мы не похожи друг на друга. Жизнь на каждого из нас накладывает свой отпечаток. Однако, как бы там ни было, в глубине души у каждого есть что-то хорошее, только глубины у всех разные и порой донырнуть у себя в душе до этого хорошего не каждый может. Книги же всегда давали, дают и будут давать такую возможность, так как человек остаётся один на один с написанным. И если то, что он читает, заставляет его хоть что-нибудь почувствовать и пережить заново какие-то моменты своей жизни, пробудиться, давно уснувшему, воображению и вновь всколыхнуться чувствам, значит то, что написано — написано не зря. Очень хочется верить, что эти рассказы и стихи смогут окунуть Вас в воспоминания, заставить задуматься над некоторыми вопросами, глубоко похороненными под накопившимся хламом проблем, пересмотреть по-новому свои жизненные позиции, а также добавят Вам доброты, тепла и душевного покоя.

С уважением, автор.

 

 

Женская доля

Ожидание. Ожидание было большей частью её жизни. Поначалу, ещё в школе, она ждала его взгляда. Затем, с замиранием, каждого свидания с ним. Когда он поступил в военное училище, с нетерпением, каждого его приезда. Сильный, уверенный, красивый. Он прочно занял место в её сердце с юности, не оставив на это никаких шансов всем другим. С ним она всегда чувствовала себя спокойно. С ним она была счастлива. Но за всё в жизни нужно платить. И за счастье тоже. Она платила. Платила бессонными ночами, когда он был на боевых дежурствах, платила своими переживаниями, платила долгим ожиданием очередной встречи. Иногда очень долгим ожиданием. Но он всегда возвращался. Возвращался с улыбкой и огромным букетом цветов. Обняв её и поцеловав, говорил: «Я дома, это тебе». Эти моменты были для неё самой большой наградой за её одиночество. А потом в её жизни появилось маленькая, постоянно кричащая, радость. И одиночество пропало. Его сменило беспокойство, постоянно растущее, мучительное беспокойство за жизнь мужа, потому что год, подаривший ей сына, вместе с ним подарил и Афганистан. А через восемь месяцев — боль и скорбь. В этот раз по возвращению не он, ему дарили цветы. Молча, сжав зубы и играя желваками… Первые месяцы после похорон прошли для неё как в тумане. Только благодаря сыну она смогла постепенно оправиться от потери. Ребёнок поглощал всё её время. И только ночами, когда он засыпал, возвращалось одиночество и душили подступившие слёзы. Но она научилась с этим бороться — она начала курить. Дым, облегчая боль, успокаивал. Много ночей ей пришлось провести с сигаретой и чашкой кофе на пустой кухне, прежде чем к ней вновь вернулось ожидание. Ожидание вечера, когда она, наконец, сможет забрать из садика домой сына. Затем, появилось ожидание его возвращений со школы и пионерских лагерей, ожидание первых спортивных успехов. Много воды утекло, прежде чем жизнь наладилась, и она перестала проводить долгие ночи в разговорах с фотографией. Всю свою материнскую любовь, всю свою душу, она отдала сыну. Нет, она не баловала его, ведь жизнь не баловала её. Однако он всегда чувствовал постоянную заботу матери и рос любящим, умным, красивым юношей, радуя её сердце. Она твёрдо для себя решила, что он не станет военным, но по окончании им школы, к ней пришло опять ожидание. Ожидание его приездов в отпуск, приездов такого же красивого, уверенного, сильного, как когда-то его отец. И каждый раз, встречая его, она про себя думала, как ему идёт форма. Каждый раз, вернувшись, он врывался в дом молодым буйным ветром, несущим перед собой огромный букет цветов и, целуя её в щёку, говорил: «МА, это тебе». И она снова была счастлива. А после каждого отъезда снова его ждала. Затем у него появилась тоненькая, как стебелёчек, девушка, которая своим появлением принесла в её дом вновь ожидание. Ожидание скорой свадьбы, затем ожидание внуков. И так всю жизнь. Ожидание. Ожидание. Ожидание… " Да, наверное, именно так я и закончу эту книгу. Девушка, внуки — очень хорошо, очень» — сделала она пометочку в блокноте. Солнце уже почти зашло. Наступил ещё один тёплый, безветренный, весенний вечер в её жизни. «Ну, что ж, пора домой» — подумала она и, спрятав под платок выбившуюся седую прядь волос, поднялась со скамеечки. В последний раз деловито осмотрела наведённый порядок и, сказав, беззаботно улыбающемуся с фотографии молоденькому лейтенанту: " Приду через неделю. До свидания, сынок», — слегка сутулясь, медленно направилась к выходу с кладбища, навстречу, ожидающему её у входных ворот, одиночеству.

Александр Слука на сервере Проза.ру

 

Cлука А.Я.

Метаморфозы (Венок 1)

Александр Слука-Вальдшнеп на сервере Стихи.ру

     

МЕТАМОРФОЗЫ

КОРОНА ВЕНКОВ СОНЕТОВ

Любовь — это не чувство, а дар Божий!

Венок №1

1

О, бархат обжигающего тела…

Храним землёй и небом твой секрет

И как же много рыцарей истлело,

Не одержав желаемых побед.

Веками льётся кровь, а с ней и стоны,

За поцелуй и за любовный взгляд.

О, всё к ногам — и царства, и короны,

О, всё к ногам за этот сладкий яд.

В лета не кануть этому безумству,

Векам не одержать над этим верх,

А, впрочем, как не пасть и вольнодумству

В стремлении обресть огонь утех.

 

О, честь! О, благородство! О, позор…

Всё сплетено в неведомый узор.

 

2

Всё сплетено в неведомый узор

Невидимыми нитями желаний.

И разума с душою вечен спор,

Как вечен мир сердечных истязаний.

В истории примеров нам не счесть

О лжи, любви, предательстве и правде.

Не одного сразила насмерть месть

И не один представлен был к награде.

Наградою была любовь и страсть,

За это смело шли на эшафоты,

За томный взгляд готовы были пасть

И покорить морей широких воды.

 

И сквозь века шагают чувства смело,

И страстному горенью нет предела.

 

3

И страстному горенью нет предела,

Как нет предела дивной красоте.

И не одна написана новелла

На, чудом не истлевшей, бересте.

И не один попался в эти сети

И стал рабом, щемящих грудь, оков,

Нет ничего заманчивей на свете,

Чем тихий зов далёких берегов.

А прелесть в том, что, попросту, не знаешь:

Удастся, не удастся ли доплыть.

О, неизвестность! Ты, пугая, манишь —

Шекспировское «быть или не быть».

 

И нет границ у мук, что дарит взор,

Как нет предела прелести озёр.

 

4

Как нет предела прелести озёр,

Так нет предела счастью и несчастью,

Но мы живём всему наперекор,

Подчас дробя сердца свои на части.

И, напрочь забывая о других,

Бросаемся, как в омут, в бездну жизни,

А попадая в мир глухонемых,

Клянём затем себя в авантюризме.

Но непреклонен этот сердца зов,

И неизменен зов души и тела.

Желаний пропасть, как и пик веков,

Всегда всем управляют так умело…

 

Как в сердце ты вошла, я не заметил.

Один твой взгляд — в груди бушует ветер.

 

5

Один твой взгляд — в груди бушует ветер!

И что же это: сказка или быль?

Душа играет тихо на кларнете,

И страстью опрокинут разум в пыль.

Как рыцарь пал, не в силах вновь подняться.

Повержен, будто Марием* тевтон.

Меч мудрости не хочет выниматься,

И страсть над ним танцует вальс-бостон.

Одна надежда на кинжал сомнений

Да опьянённой памяти и дум

(Он притуплён огнём прикосновений).

А это только первый слабый штурм.

 

Страсть обернулась вкруг души гюрзой.

Касание руки — пустыни зной.

 

6

Касание руки — пустыни зной.

Ты как богиня страсти Клеопатра*.

Тобою похоронен мой покой,

И разума потоплена эскадра.

Я отуплён. Я в сказочном бреду.

Весенним обдаваем дуновеньем,

Среди богатства зелени бреду,

Вперёд ведомый внутренним стремленьем.

О, как прекрасен мая аромат.

Любовью перемножен вдвое, втрое.

Я чувствую, что сказочно богат,

Хотя скорее — сказочно раздвоен.

 

Живёт веками, жертвы свои метя,

Коварство чар и в жизни, и в сонете.

 

7

Коварство чар и в жизни, и в сонете

Никем не расшифровано пока.

Его природа кроется в секрете,

Которому, увы, уже века.

Хотя, пожалуй, я чуть-чуть ошибся.

«Тысячелетья!» — слышу я с небес.

О, как давно Парис* тот вышел биться,

О, как давно пал в битве Ахиллес*.

То… чувственное рабство нас толкает

На подвиги, предательство и ложь.

Коварство чар чуть сладко обласкает,

Как в томную бросает сразу дрожь.

 

Оно, секрет скрывая верно свой,

Нам дарит лёд и пламень не впервой.

 

8

Нам дарит лёд и пламень не впервой

Прекрасною весеннею порою

Цветущий май, играющий листвой,

Лишая в миг душевного покоя.

И как здесь быть? Такими рождены.

Борьба с собой игре быстрей подобна.

И каменного века валуны

Повергнуть ветер тоже не способны.

Не в силах парус бурю усмирить.

И выбор у него, ох, небогатый:

По океану с волнами бродить,

Иль с мачтою уйти во тьмы пенаты.

 

Иду весной, покой в душе утратив,

Случилось всё не вовремя, некстати.

 

9

Случилось всё не вовремя, некстати.

История банальна и проста.

Шутливый ветер, кудри мне взлохматив,

Смеялся, с ними мысли разметав.

Цветенье мая действует волшебно.

Но, чувства обостряя в сотни раз,

К одним, увы, относится враждебно,

Другим же — задушевный дарит джаз.

Под пенье птиц, от неба в полушаге,

Взирал я на весенний маскарад

И делал зарисовки на бумаге,

Как с неба улыбнулся вдруг Приап*..

 

И страстью пропитался тихий май,

Как будто бы случайно, невзначай.

 

10

Как будто бы случайно, невзначай,

Я потерял себя среди цветенья.

Душа махнула сердцу: «Что ж, пускай».

Мой разум опьянён был без сомненья.

О, чары, чары… Ваше колдовство

Дало вам неплохие результаты.

Весеннее любовное вино —

Меж разумом и сердцем баррикады.

Всё обаянье бросилось вперёд,

Не думая о том: а вдруг ловушки?

И, чувствуя любви и страсти мёд,

Шепнуло, что сомненья — безделушки.

 

О, как сильно любовное заклятье:

Ты так была прелестна в белом платье.

 

11

Ты так была прелестна в белом платье!

Как лепестки сирени под окном.

«Она твоё несчастье и проклятье,» —

Возникла мысль, окутанная сном.

«Уйди, прошу! — душа ей прошептала, —

И не мешай. Всё так вокруг поёт.

Ещё чуть-чуть… и будет звон бокала,

Ещё чуть-чуть… и будет сладкий мёд.

Что может помешать любви и счастью?

Ах, преданность?! Её угомоним.

Я прикажу ей, выданной мне властью,

Забыть себя, как сон! Уйти как дым».

 

И мысль ушла, воскликнув тихо: «Ай».

Летели лепестки. Был месяц май.

 

12

Летели лепестки. Был месяц май.

И мы стояли, нежностью объяты,

Под трели развесёлых птичьих стай.

К нам приближались звёздные плеяды.

А улетев в далёкие миры

Созвездия Весов, иль может Веги,

Мы соберём все звёздные дары,

Плывя в ночи на сказочном ковчеге.

Забыто все. Забыты все слова.

Лишь близость тел и звуки поцелуя.

И кружится от счастья голова,

Почувствовав волну любви хмельную.

 

Стоим, сердца мы маем обвязав.

Сплетенье рук, счастливая слеза.

 

13

Сплетенье рук, счастливая слеза.

Не чую я ловушек и подвоха.

О, страстные и жгучие глаза.

О, эта прелесть сладостного вздоха.

Им невозможно противостоять.

Их власть огромна, просто безгранична.

Умом, пожалуй, это не понять.

А спрашивать у сердца — нетактично.

А потому, пусть будет всё как есть.

Во всём, уверен, время разберётся.

Но счастье, иль несчастье буду несть?

О, это, видно, как уж доведётся.

 

Судьба подносит часто чудеса:

О, чудные зелёные глаза.

 

14

О, чудные зелёные глаза…

Как широки любовные просторы.

Вот где-то собирается гроза,

И в небе появились туч узоры.

А мы стоим и нам всё нипочём,

Нам хорошо в весеннем лесопарке.

Я чувствую твоё плечо плечом.

От этого становится мне жарко.

Я понимаю, что почти пропал.

Мечтаю лишь о будущей усладе.

Не так давно не думал, не гадал

Об изумруде — грезил об агате.

 

Но жизнь решила так, как захотела:

О, бархат обжигающего тела.

 

15

О, бархат обжигающего тела…

Всё сплетено в неведомый узор.

И страстному горенью нет предела,

Как нет предела прелести озёр.

Один твой взгляд — в груди бушует ветер,

Касание руки — пустыни зной.

Коварство чар и в жизни, и в сонете

Нам дарит лёд и пламень не впервой.

Случилось всё не вовремя, некстати.

Как будто бы случайно, невзначай.

Ты так была прелестна в белом платье.

Летели лепестки. Был месяц май.

 

Сплетенье рук, счастливая слеза.

О, чудные зелёные глаза…

Что бесконечность...

В груди болит — душе тревожно,
Собой остаться очень сложно,
Когда ты видишь круговерть
косы, которой косит смерть,
А ты,
Как будто, с нею, рядом,
Всё это пожираешь взглядом,
И ждёшь начала ты конца,
Тому, что греет так сердца,
И бредишь,
бредишь бесконечно,
Что бесконечность так конечна,
И просыпаешься в поту,
Взяв криком ноту,
да не ту,
И понимаешь, как ты грешен,
Но твой кошмар ещё безбрежен,
Безбрежен словно океан
Небесных звёзд, душевных ран,
И ты
цепляешься за луч
зари, мелькнувший из-за туч,
И видя эту наготу,
И слыша где-то, за версту,
Далёкий колокольный звон,
Вдруг понимаешь, что спасён…

 

Ласкаю облака...

Летит ночи рысак… Над сонною рекою

Легла прохладой тень… Ни звука. Тишина.

В печаль укутан день:..Всё в сетях полусна

Встречает полумрак… Вечернею зарёю.

 

Луна — небесный знак… Вверху, над головою,

Зовёт в далёкий путь… Мерцания страна.

Осталось сделать шаг,..Я рад ночи раздолью,

Подставив ветру грудь..Вбирая прелесть сна.

 

Я верю в чудеса!…Средь звёздного разлива

И «против», как и «за». Укроет нежно ива…

В миру теперь ином… К ней тянется рука.

 

Раскинулся покой… Над суетой земною

И стал слезой-росой,…Ступнёй своей, босою,

Печалясь о земном… Ласкаю облака.

Второй шанс

Наступил момент, которого так  долго ждали одни и так сильно боялись вторые.

Сегодня противостояние двух цивилизаций закончится. Судя по всему, это будет последняя битва для нас, ибо остатки наших ударных бригад, собранные по всей галактике, представляют собой уже далеко не тот мощный кулак, каким они были ещё недавно. Жалкое зрелище – три десятка истерзанных, прошедших нескольких подряд сражений, крейсеров, треть из которых уже не в состоянии маневрировать и уклоняться, и несколько сотен таких же потрепанных истребителей “Игла” против клинка смерти креатов – армады, состоящей из сотни боевых машин. Машин, которые на порядок превосходят наши и по вооружению, и по скорости. Машин, несущих на своих бортах более двух тысяч сверхбыстрых истребителей.

Безжалостность креатов нам хорошо известна. Они лишены каких-либо чувств, кроме ненависти и желания безграничного господства, поэтому рассчитывать на какое-либо гуманное отношение с их стороны к себе в случае поражения не приходится. Все из нас это хорошо понимают и знают, как впрочем, знают, и то, что победитель в этом последнем сражении уже известен. Нам осталось только одно – заставить креатов как можно дороже заплатить за наши жизни. Мы – солдаты. Нам не привыкать умирать. Здесь, в космосе, это происходит быстро. Гораздо тяжелее будет тем, кто остался защищать планеты. Если они не погибнут в бою, то их ждёт ужас креатского рабства, медленная смерть от голода и болезней…

Но последний приказ нам уже отдан, предаваться размышлениям некогда, да и бессмысленно.

Я на своей “Игле”, вместе с остатками моей эскадрильи иду в последнюю атаку. Выстрел и... Сразу же за ним ослепительная вспышка в моей голове…

Неужели я так быстро погиб? Нет, вроде бы жив, но где я? Белая комната без дверей, без окон, посередине стол. Я лежу на нём, не привязан, но двигаться не могу – моё тело меня не слушается. И голоса – жёсткий мужской и нежный мелодичный женский. О чём говорят – не разобрать. И снова вспышка. Перед глазами с бешеной скоростью сменяя друг друга, проносятся картины, вызывающие у меня то дикий ужас, то безмерную радость, то горе, то счастье, то тревогу, то грусть, то надежду. Дышать становится всё тяжелее и тяжелее. Затем вдруг всё пропадает, становятся слышны голоса. О чём говорят не разобрать. Шум и боль в голове не дают сосредоточиться. Голоса становятся всё тише и тише, как будто куда-то удаляются. Пропадают. И опять вспышка в мозгу. И опять картины или точнее будет сказать кадры войн и мира, страданий и блаженства, любви и ненависти. Сердце, кажется, выпрыгнет из груди. Воздух вокруг стал густым, как кисель – хватаю его ртом и пью глотками. На этот раз передышка ещё короче. Боль становится ещё сильнее. И  голоса, неразборчивые голоса, которые сменяет очередной поток кадров о зле и добре, лжи и честности, подлости и совести, уродстве и красоте.

Мой    мозг   уже   готов   лопнуть   от  всего увиденного.  Из  глаз  градом льются слёзы боли, обиды, ненависти, досады, радости и счастья одновременно. И я кричу. Крик уносит все видения. И становятся слышны голоса. Отчётливый жёсткий мужской: “Ну, что скажешь?”. Из последних оставшихся сил напрягаюсь, чтобы услышать ответ, но женский голос звучит очень тихо, чтобы разобрать то, о чём говорится. Почему-то именно эта невозможность услышать сказанное в ответ меня начинает мучить сильнее, чем боль и всё увиденное  мной  ранее,  но  белёсый туман, застилающий мои глаза, предвестник  очередной вспышки, заставляет меня мысленно готовиться к очередной порции пыток. Но никакие пытки не наступают. Туман рассеивается внезапно.  Я понимаю, что вновь нахожусь за штурвалом своей, уже не раз латаной, изрядно потрёпанной, “Иглы”. А эфир же прямо-таки раздирают недоумённые возгласы моих собратьев: “ Что происходит? Что случилось? Это просто невозможно”.

Перед глазами потрясающая картина – корабли креатов, разваливаясь на части, превращаются один за другим в груды бесформенного металлолома. Крики неподдельного недоумения постепенно сменяются криками радости и ликования: “Победа! Мы победили!”.

И вот только сейчас, я, наконец, слышу ответ. Слышу его чётко и ясно. Он беспрерывно  звучит в моём  мозгу  тихим   нежным  мелодичным женским  голосом: “ Они   ещё  способны  чувствовать.  Они  не  безнадёжны. Дай им второй  шанс, … второй шанс,… второй шанс”.

Не мани ты...

 

Не мани ты небесною далью.

Ни к чему она мне, ни к чему.

Под весенней сиреневой шалью

Мне уютней, чем в сладком плену.

 

Не хочу ни мечтать, ни летать я.

Мне не нужен небесный зной…

И пускай, мы — молочные братья.

Но ты — ангел, а я, брат, живой.

 

Для чего те волшебные крылья?

Я люблю лепестковый снег.

И не сказкой хочу быть, а былью.

Я не неба — земли человек…

 

Мне земные близки дороги.

Не пустые всё это слова.

Подарил здесь себя я многим!

Потому так светла голова.

 

Только думы, печальные думы

Временами туманят мой взор:

Журавлями ведь жил и думал.

Не с того ль опустел тихо двор?!

 

Не покинули только деревья,

Доказав, что верны, как одно.

Я берёг всем той радости зелье.

Да тоской зацвело всё оно.

 

Ни к чему мне теперь эти крылья,

Не желаю в небесную клеть.

Дай мне здесь, под сиреневой пылью,

Лепестками стихов догореть.

Я, не хуже...

Я, не хуже последней рвани,

Знаю цену пустому карману.

Я ведь тоже давно на грани.

Чуть и… кажется, вновь не встану.

 

Только «чуть» — это очень долго.

Так и было, и будет вечно.

Слышишь, песнь зазвучала звонко.

Это, значит, ещё не вечер.

 

Это, значит, ещё не время

Петь удаче своей «Разлуку»,

Погляди, как настырно семя

Тянет к небу зелёную руку.

 

Погляди, как весной деревья

Надувают бесстрашно почки.

В этой жизни страшней безделья

Только смерти — не клякса — точка.

 

Помни, помни, мой милый друже,

Как бы ни было в жизни плохо —

Может быть всё гораздо хуже.

И здесь нет никакого подвоха.

 

Не один ты такой на грани.

Зашивай, затыкай эту рану.

Я ведь тоже, не хуже рвани,

Знаю цену пустому карману.

 

Звучит души свирель…

             

О, чудный свет зари… О, птиц весёлых пенье.

Всё оживает вкруг!…Цветущий тёплый май!

Забыв стенанья вьюг,…Познай рассветов рай,

Гори, поэт, гори!…Вдохни же вдохновенье!

 

Перо твоё — смычок,…Строка — тропа в алмазах,

Все чувства, как ветра, В чернилах — лики дум.

Внутри души шатра… Листвы ласкает шум,

Уж нет былых тревог… В рождённых маем фразах.

 

Вкушай весну, пиит… Средь запахов сирени,

Пусть сладостно пьянит. В объятьях нежной тени

Вишнёвая метель… Стремятся мысли в даль.

 

Пусть в синих небесах,.В безоблачном раздолье,

От солнца в двух шагах, Забыв совсем бездолье,

Звучит души свирель… Звенит стихов хрусталь.

 

Тайна...(Перевёртыши сонеты)

               

Игристое вино!…В миг полусна и сказки

Туманит взор оно… Мы надеваем маски.

Подобно чудо-зелью..Пьянит, играя, ночь.

 

Но сказка полусна,…Объятья, поцелуи,

Мелодии волна… И жара в венах струи

Уходят с первой трелью — Заря уносит прочь.

 

И льётся в окна свет!..И нет былых волнений,

Поблек ночи алмаз,…Хотя, не в этом суть.

Печалит сухость фраз,..Терзает снова грудь

Кивок простой вослед — Загадка раздвоений.

 

Стремится вдаль Пегас..Вскользь брошено: «Забудь,

Виной всему рассвет,…Прошёл миг упоений.

Слова, объятья, джаз… Хмелят, но лишь чуть-чуть,

Пускай хранит сонет… Все тайны превращений».

Письмена

Каждый ждёт чего-то от жизни.

Кто-то — денег, кто-то — вина.

Ну, а я — собираю мысли,

Превращая их в письмена.

 

Может быть, они пригодятся.

Нет, не мне. Кому-то. Потом.

Я ловлю их. Они роятся

В моём черепе, под колпаком.

 

Мысли разные: грозные, тихие.

Выбирай любую на вкус.

И, лишь, недоступны  дикие.

Этих, диких, я сам боюсь.

 

Пожалуй, совсем запутался.

Неужели схожу с ума?

Неужели страдаю глупостью,

Превращая себя в письмена?

 

Нет. Не верю я в это. Не верю.

К чёрту деньги. К чёрту вино.

Каждый день я считаю потери

На фронтах этой жизни. Давно.

 

То один, то другой уходит,

Письмена, оставляя нам.

Я почти позабыл о Боге,

Собирая по душам хлам.

 

Я почти позабыл ту радость,

Что весной будоражит кровь.

Я почти позабыл ту сладость,

Называют её: «Любовь».

 

А вокруг молвят: «Вот так дело…

Ну, кому ты нужён такой.

Что бумага? Пшик и… сгорела.

И вся жизнь вместе с ней — золой».

 

Ну, и пусть. Я люблю, что мысли

Превращаются в письмена.

Мне не нужно другого в жизни,

Мне  этого хватит,… сполна.

Загадка

Ты для меня всегда была загадкой,

Иль не загадкой? Не могу никак понять.

В глаза твои, заглядывав украдкой,

Надеялся хоть что-нибудь узнать.

 

Встречались мы с тобою, расставаясь,

Иль расставались мы, встречаясь? Не пойму.

Любовь мы, покупая, продавались,

Иль покупались сами по рублю?

 

Никак мне не свести концы с началом,

Устал по лабиринтам я бродить.

С надеждою любить ты обещала!

Иль без надежды да и вовсе не любить?!

 

Устал блуждать я в этом беспорядке:

Найдя — терять, а, потеряв — искать.

Ты для меня всегда была загадкой,

                   Иль не загадкой? Не могу никак понять.

Легкий скрип...

Лёгкий скрип половиц,

За окном — вьюгой вечер,

Полумрак дарят свечи,

Полумрак без границ.

 

Ткут морозов сукно

Песен зимних мотивы.

Игры рук молчаливы,

Недопито вино.

 

И янтарь сладких слов

Губы нежно роняют

И слова тихо тают,

Под молчанье часов.

 

Полумрак без границ

И податливость шёлка,

А виною — защёлка…

Близость тел, близость лиц.

 

Час как миг, явь как сон.

Слёзы жаркого воска.

И нет светского лоска,

И сердца — в унисон.

 

И нет зимних оков.

Всё подарено зною

Под любовной звездою

Средь январских снегов…

 

Лёгкий скрип половиц

Весь январь, каждый вечер,

Нежный шёпот и свечи,

И любовь… без границ.

Обида

                 

Ай, красавица-берёза!

За забором, у ручья.

Загрустила да и в слёзы.

Потерялася. Одна.

Не нашлось в саду ей места

Среди яблонь, слив да груш.

И красива, как невеста!

Только сорван счастья куш

Теми, что в саду смеются,

Да какой уж там — вопят!

В спину вишнями плюются

И за косы теребят,

Надувая важно груши:

«О, от нас великий прок!»,

Спорят с ветром непослушным,

Испуская яблок сок.

Одинокая осталась

За забором, у ручья.

Потерялась, вот так жалость.

Ай, красивая моя,

Не грусти, не плачь, не надо.

Это гложет зависть их.

Погляди на это стадо,

Погляди же ты на них!

Раскоряки! Низкорослы,

Некрасивы и глупы.

С этой внешностью и ростом

Для чего тебе сады?

— Ты не прав! Нет! Всё иначе!

Не краса важна — друзья!…

Ай, красавица! Ай, плачет!

За забором, у ручья.

Какая ждёт судьбина

                

Позолотило осенью аллеи,

А серебром украсило виски.

«Неужто, мы со временем стареем?» —

Звучала песнь рябиновой тоски,

И клёны шелестели, подпевая,

Роняя наземь жёлтые листы…

Мы начинаем жить, ещё не зная,

Какие в жизни выстроим мосты,

Какая впереди нас ждёт судьбина,

Удастся ль до конца нам песнь допеть,

И будет ли дописана картина

Под мысль: «Увы, пожалуй, не успеть»?

Не отыскать ответов на вопросы

В мелодиях рябиновой тоски —

Рыданиях о времени морозном,

Что отберёт последние листки,

Тем самым, подытожив жирной точкой

Тона багрянца, в убегающем году.

Жизнь не проста. Что прочно? Что не прочно?

И сам пока понять я не могу.

В одном уверен. Точно это знаю —

Жизнь пролететь — не поле перейти…

Но, если ты сказал: «Я доиграю»,

То доиграй же, прежде чем уйти,

Уж, если жить, то жить не бесполезно,

Дойти вперёд — не сломится спина!

Ведь только лишь тогда родится песня,

В которой будут наши имена.

Замечтался

Расписав узорами всё небо,

Облака уходят на покой.

Не пойму я! Быль это иль небыль —

Солнце помахало мне рукой.

 

Тишь спустилась наземь. Вечереет.

Как прекрасна летняя пора!..

Ветер, заплутавший, тихо веет,

Клёны засыпают до утра.

 

И, раскрыв объятия прохлады,

Свежесть манит в сказочную даль…

Далеко ещё до листопада

За которым спрятана печаль.

 

Парочка влюблённых выбирает

В парке поукромнее скамью.

Время звездочётов наступает,

Время поцелуев и *люблю*…

 

Вот так накатило… Замечтался…

Не уснуть теперь мне до утра.

Карандаш, проснувшись, расписался.

Ох, уж эта летняя пора.

Шторм

Мы — волки морские, нас не запугать.

Сегодня стихия даёт себя знать.

 

Костлявая гонит волну за волной,

Наш парусник клонит. Уж близок покой.

 

И слышатся стоны — зовут небеса.

И шторма законы нам рвут паруса.

 

Мрак брызгами слепит. Нет, море не мёд.

Неласково стелет, вздохнуть не даёт.

 

«Но, что нам, прожженным, какой-то там вал» —

В словах очень модных здесь, боцман сказал —

 

«Вперёд! Не болтаться и в шапку не спать!

Хотите остаться? И в бога, и в мать!

 

На корм пойти рыбам решили уже?!

Мы в море открытом идём по меже,

 

По острому лезвию жизни и сна.

Вам море не мама, волна не сестра.

 

Здесь некому плакаться, душу излить.

Хотите остаться, по дну побродить?

 

Вы — волки морские, вас не запугать!

Не спать же, родные! И в бога! И в мать!..»

 

И смерть испугалась, сдалась и ушла.

Вверху показалась на небе луна.

 

И снова вздохнули мы — это не сон —

Пропитаны солью, но всё же живём.

 

Натружены руки, колени дрожат.

Закончились муки — дельфины кричат,

 

Но только не слышен прокуренный бас

Того, кто один рассчитался за нас,

 

Кто был поперёк, заставляя стоять,

Того, кто нам здесь заменил даже мать…

Война и Бог

Война идет уже давно. Многие погибли и ранены, селения пострадали.

— Ну, зачем нам это все. Мы в чем виноваты? Бог забыл нас.

— Нет. Бог не забывает никого. Вы его забыли. Вот, в чем проблема.

 
 
 
Задать вопрос