Контактная информация: Тел.: +375 33 6521219 Email: sluka-bellida@yandex.by

Добро пожаловать!

Зло не есть какая либо сущность; но потеря добра получила название зла.

• Августин Аврелий

 

 

 

 

 

instagram
 
29. 03. 2020 Метаморфозы (Венок1)
 
 
Метаморфозы

А.Я.Слука

Метамор-

фозы

Корона венков сонетов

Издательские решения

2019г.

ISBN 978-5-0050-3864-7

 
Календарь
ПнВтСрЧтПтСбВс
 
Часы
 
Кнопки
 
Объявление о баннерах

Посмотрите баннеры. Я буду рад Вам. Пишите на эл.почту. Говорите сколько и каких нужно. Буду ждать. С уважением, А.Слука.

 

Вот посмотрите: https://share.bannersnack.com/bxnab8l9z/с

Можете на моем сайте посмотреть. Я буду Вам рад.

 
ВОЗ
file:///C:/фото/Паспорт%20Слука%20А.Я/Новая%20папка/networks.htm
 
Раздарила молодость...

Раздарила молодость другим.

Отдала красу им всю и тело.

Нет любви, которой ты хотела,

Есть печали горькой едкий дым.

 

Есть усталость. Вот она, у глаз.

Паутинкой тонкой угнетает.

Годы, пролетая, тихо тают,

Падая листвой в который раз.

 

Нет весёлых дней, есть злые ночи

И зеркал кошмары по утрам.

Раздарила молодость ветрам,

Что играют травами обочин…

 

Был и я одним из тех ветров.

Буйным, молодым и непокорным,

Но, устав от игр, стал тихим, сонным,

Чтоб раздуть вновь пламя с угольков.

 

Чтобы вновь волос играть волною

И шептать о розовых цветах,

Растворяясь в сказочных глазах,

Ныне затуманенных тоскою…

 

Раздарила молодость другим.

Раздарил и я. Такое дело.

Не успев расцвесть, всё облетело,

Став ковром печали золотым..

 
Чёрный кофе...

Чёрный кофе… Сигарета…

Две затяжки… Два глотка…

Грудь не ждёт уже рассвета —

Душу продал с молотка.

Эх, видать быть катастрофе.

Позабыл ведь как да где.

Сигарета… Чёрный кофе…

Два глотка… Затяжки две.

 
Чат

Создать чат бесплатно!

 
Подснежник

Нет-нет… Я болен не любовью,

А грустью тихой и тоской.

Что здесь сказать? Опять, не скрою,

В них потонул я с головой.

Переболеть бы и влюбиться,

Стихи читать да песни петь…

Слетать развеяться в столицу?

Ну, не молчи, прошу, ответь.

Хотя, постой. Совет не нужен.

Зачем столицы сизый дым?

Позволь спросить? Как там, за мужем?

Ах, да. Прости. Совсем забыл.

Забыл, что обещал тебе я

Лишь о природе говорить.

Ну, что же — ночь уже длиннее,

Дождь начинает моросить.

Похоже, осень наступила.

Идёт давно уж новый век.

Что говоришь? Совсем забыла

Себя в семнадцать юных лет?

Совсем не помнишь тех рассветов,

Богатых искрами костров,

Да неокрепших слов поэта

Средь звёзд — далёких маяков?

И поцелуев неумелых,

Стыдливых, нежных и смешных,

И заявлений очень смелых,

Что на Луне есть тоже жизнь

И что в какой-то там долине

Растёт загадочный цветок:

Он ночью холоден, как иней,

А утром радость раздаёт,

Цветя огромнейшим рубином

Среди прекрасных капель рос?

Ах, да. Ну, как дела у сына?

Что? Хорошо? Здоров? Подрос?

По вечерам гуляет поздно?

И дарит девушкам цветы?

Ну, перестань… Зачем же слёзы?

Ну, ищет парень красоты.

Как я её искал когда-то.

Нашёл и… тут же потерял.

Но, как всегда, увы, права ты.

Не то опять совсем сказал.

О чём же мы? Ах, о природе.

Посеребрилась вновь трава.

И говорит молва в народе:

«Сурова будет, знать, зима».

Да, что зима! Забудем это!

Весна лишь сердце бередит,

Чуть поседевшего поэта.

Алло! Алло! Ну, вот. Молчит…

 

Вот так всегда. Гудки. Прервали…

Но неизменен жизни ход:

На месте том, где юность тает,

Подснежник памяти растёт.

 
Зима

                   

Снежные покровы

Вижу из окна,

Воздухом студёным

Радует зима,

Искрами снежинок

Балуется день,

Скоро вечер синий,

С ним придёт метель,

Выжимая слёзы,

Плача, голося —

Оттого морозы,

Кисти принеся,

Так спешат рябину,

Под моим окном,

Тонкую, невинную,

Красить серебром.

 

            

Прекрасная, милая, нежная —

Такая ты мне нужна,

Словно синее море безбрежное,

Вдохновляющая тишина.

 

Но ты, как капризная женщина.

Постоянство не для тебя.

Временами бываешь застенчива,

В промежутках же — ведьма! Змея!

 

И тогда ты коварна, безжалостна.

И нет шансов тебя приручить,

Накрывая меня покрывалами,

Ты, лаская, способна убить!!!

 

О, Богиня! Царица Безмолвия!

Ты мне милой и нежной нужна…

Очень жаль, не с тобою помолвлен я,

                  Клеопатра моя! Тишина.

 
Мерцало

                

Мерцало золото небес,

В ночи безоблачной мерцало,

Дрожа от холода, устало,

Мерцало золото небес.

С высот своих на спящий лес

Луна задумчиво взирала.

Мерцало золото небес,

В ночи безоблачной мерцало.

 
 

К ЧИТАТЕЛЮ

  Великий писатель должен охватывать все

стороны  человеческого  существования. 

                                                               Андре Моруа


Возможность достичь успеха при жизни предоставляется лишь тем, кто успел «проснуться» до наступления смерти. Истинность выражения, на мой взгляд, очевидна. Ибо только целеустремлённому и настойчивому человеку, обладающему глубокими знаниями и пониманием того, что он делает, дано преуспеть. Лень, невежество или же глупость, что, по большому счёту, одно и тоже, ни на миллиметр не приблизят к желаемому, сутью которого, подчас, является кропотливый ежедневный труд, порой в течение всей жизни. Человек появляется на свет для того, чтобы познавать и творить. Если он не способен к этому, то жизнь его пуста и бессмысленна, подобна сну, пусть даже и красивому. Стремление к постижению неизведанного, созиданию прекрасного заложено изначально в каждом из нас. Вначале оно служит толчком к пробуждению, в дальнейшем же: движущей силой на Великом жизненном пути. Жаль лишь, что само пробуждение наступает у одних раньше, у других — позже, у третьих — не наступает никогда. Безусловно, человек многогранен. Внутри каждого из нас идёт постоянная борьба между добром и злом. Одних ведёт и охраняет по жизни светлый ангел, других — тёмный. Мы не похожи друг на друга. Жизнь на каждого из нас накладывает свой отпечаток. Однако, как бы там ни было, в глубине души у каждого есть что-то хорошее, только глубины у всех разные и порой донырнуть у себя в душе до этого хорошего не каждый может. Книги же всегда давали, дают и будут давать такую возможность, так как человек остаётся один на один с написанным. И если то, что он читает, заставляет его хоть что-нибудь почувствовать и пережить заново какие-то моменты своей жизни, пробудиться, давно уснувшему, воображению и вновь всколыхнуться чувствам, значит то, что написано — написано не зря. Очень хочется верить, что эти рассказы и стихи смогут окунуть Вас в воспоминания, заставить задуматься над некоторыми вопросами, глубоко похороненными под накопившимся хламом проблем, пересмотреть по-новому свои жизненные позиции, а также добавят Вам доброты, тепла и душевного покоя.

С уважением, автор.

Женская доля

Ожидание. Ожидание было большей частью её жизни. Поначалу, ещё в школе, она ждала его взгляда. Затем, с замиранием, каждого свидания с ним. Когда он поступил в военное училище, с нетерпением, каждого его приезда. Сильный, уверенный, красивый. Он прочно занял место в её сердце с юности, не оставив на это никаких шансов всем другим. С ним она всегда чувствовала себя спокойно. С ним она была счастлива. Но за всё в жизни нужно платить. И за счастье тоже. Она платила. Платила бессонными ночами, когда он был на боевых дежурствах, платила своими переживаниями, платила долгим ожиданием очередной встречи. Иногда очень долгим ожиданием. Но он всегда возвращался. Возвращался с улыбкой и огромным букетом цветов. Обняв её и поцеловав, говорил: «Я дома, это тебе». Эти моменты были для неё самой большой наградой за её одиночество. А потом в её жизни появилось маленькая, постоянно кричащая, радость. И одиночество пропало. Его сменило беспокойство, постоянно растущее, мучительное беспокойство за жизнь мужа, потому что год, подаривший ей сына, вместе с ним подарил и Афганистан. А через восемь месяцев — боль и скорбь. В этот раз по возвращению не он, ему дарили цветы. Молча, сжав зубы и играя желваками… Первые месяцы после похорон прошли для неё как в тумане. Только благодаря сыну она смогла постепенно оправиться от потери. Ребёнок поглощал всё её время. И только ночами, когда он засыпал, возвращалось одиночество и душили подступившие слёзы. Но она научилась с этим бороться — она начала курить. Дым, облегчая боль, успокаивал. Много ночей ей пришлось провести с сигаретой и чашкой кофе на пустой кухне, прежде чем к ней вновь вернулось ожидание. Ожидание вечера, когда она, наконец, сможет забрать из садика домой сына. Затем, появилось ожидание его возвращений со школы и пионерских лагерей, ожидание первых спортивных успехов. Много воды утекло, прежде чем жизнь наладилась, и она перестала проводить долгие ночи в разговорах с фотографией. Всю свою материнскую любовь, всю свою душу, она отдала сыну. Нет, она не баловала его, ведь жизнь не баловала её. Однако он всегда чувствовал постоянную заботу матери и рос любящим, умным, красивым юношей, радуя её сердце. Она твёрдо для себя решила, что он не станет военным, но по окончании им школы, к ней пришло опять ожидание. Ожидание его приездов в отпуск, приездов такого же красивого, уверенного, сильного, как когда-то его отец. И каждый раз, встречая его, она про себя думала, как ему идёт форма. Каждый раз, вернувшись, он врывался в дом молодым буйным ветром, несущим перед собой огромный букет цветов и, целуя её в щёку, говорил: «МА, это тебе». И она снова была счастлива. А после каждого отъезда снова его ждала. Затем у него появилась тоненькая, как стебелёчек, девушка, которая своим появлением принесла в её дом вновь ожидание. Ожидание скорой свадьбы, затем ожидание внуков. И так всю жизнь. Ожидание. Ожидание. Ожидание… " Да, наверное, именно так я и закончу эту книгу. Девушка, внуки — очень хорошо, очень» — сделала она пометочку в блокноте. Солнце уже почти зашло. Наступил ещё один тёплый, безветренный, весенний вечер в её жизни. «Ну, что ж, пора домой» — подумала она и, спрятав под платок выбившуюся седую прядь волос, поднялась со скамеечки. В последний раз деловито осмотрела наведённый порядок и, сказав, беззаботно улыбающемуся с фотографии молоденькому лейтенанту: " Приду через неделю. До свидания, сынок», — слегка сутулясь, медленно направилась к выходу с кладбища, навстречу, ожидающему её у входных ворот, одиночеству.

 


Второй шанс

Наступил момент, которого так долго ждали одни и так сильно боялись вторые. Сегодня противостояние двух цивилизаций закончится. Судя по всему, это будет последняя битва для нас, ибо остатки наших ударных бригад, собранные по всей галактике, представляют собой уже далеко не тот мощный кулак, каким они были ещё недавно. Жалкое зрелище — три десятка истерзанных, прошедших нескольких подряд сражений, крейсеров, треть из которых уже не в состоянии маневрировать и уклоняться, и несколько сотен таких же потрепанных истребителей «Игла» против клинка смерти креатов — армады, состоящей из сотни боевых машин. Машин, которые на порядок превосходят наши и по вооружению, и по скорости. Машин, несущих на своих бортах более двух тысяч сверхбыстрых истребителей. Безжалостность креатов нам хорошо известна. Они лишены каких-либо чувств, кроме ненависти и желания безграничного господства, поэтому рассчитывать на какое-либо гуманное отношение с их стороны к себе в случае поражения не приходится. Все из нас это хорошо понимают и знают, как впрочем, знают, и то, что победитель в этом последнем сражении уже известен. Нам осталось только одно — заставить креатов как можно дороже заплатить за наши жизни. Мы — солдаты. Нам не привыкать умирать. Здесь, в космосе, это происходит быстро. Гораздо тяжелее будет тем, кто остался защищать планеты. Если они не погибнут в бою, то их ждёт ужас креатского рабства, медленная смерть от голода и болезней… Но последний приказ нам уже отдан, предаваться размышлениям некогда, да и бессмысленно. Я на своей «Игле», вместе с остатками моей эскадрильи иду в последнюю атаку. Выстрел и… Сразу же за ним ослепительная вспышка в моей голове… Неужели я так быстро погиб? Нет, вроде бы жив, но где я? Белая комната без дверей, без окон, посередине стол. Я лежу на нём, не привязан, но двигаться не могу — моё тело меня не слушается. И голоса — жёсткий мужской и нежный мелодичный женский. О чём говорят — не разобрать. И снова вспышка. Перед глазами с бешеной скоростью сменяя друг друга, проносятся картины, вызывающие у меня то дикий ужас, то безмерную радость, то горе, то счастье, то тревогу, то грусть, то надежду. Дышать становится всё тяжелее и тяжелее. Затем вдруг всё пропадает, становятся слышны голоса. О чём говорят не разобрать. Шум и боль в голове не дают сосредоточиться. Голоса становятся всё тише и тише, как будто куда-то удаляются. Пропадают. И опять вспышка в мозгу. И опять картины или точнее будет сказать кадры войн и мира, страданий и блаженства, любви и ненависти. Сердце, кажется, выпрыгнет из груди. Воздух вокруг стал густым, как кисель — хватаю его ртом и пью глотками. На этот раз передышка ещё короче. Боль становится ещё сильнее. И голоса, неразборчивые голоса, которые сменяет очередной поток кадров о зле и добре, лжи и честности, подлости и совести, уродстве и красоте. Мой мозг уже готов лопнуть от всего увиденного. Из глаз градом льются слёзы боли, обиды, ненависти, досады, радости и счастья одновременно. И я кричу. Крик уносит все видения. И становятся слышны голоса. Отчётливый жёсткий мужской: «Ну, что скажешь?». Из последних оставшихся сил напрягаюсь, чтобы услышать ответ, но женский голос звучит очень тихо, чтобы разобрать то, о чём говорится. Почему-то именно эта невозможность услышать сказанное в ответ меня начинает мучить сильнее, чем боль и всё увиденное мной ранее, но белёсый туман, застилающий мои глаза, предвестник очередной вспышки, заставляет меня мысленно готовиться к очередной порции пыток. Но никакие пытки не наступают. Туман рассеивается внезапно. Я понимаю, что вновь нахожусь за штурвалом своей, уже не раз латаной, изрядно потрёпанной, «Иглы». А эфир же прямо-таки раздирают недоумённые возгласы моих собратьев: « Что происходит? Что случилось? Это просто невозможно». Перед глазами потрясающая картина — корабли креатов, разваливаясь на части, превращаются один за другим в груды бесформенного металлолома. Крики неподдельного недоумения постепенно сменяются криками радости и ликования: «Победа! Мы победили!». И вот только сейчас, я, наконец, слышу ответ. Слышу его чётко и ясно. Он беспрерывно звучит в моём мозгу тихим нежным мелодичным женским голосом: «Они ещё способны чувствовать. Они не безнадёжны. Дай им второй шанс, … второй шанс,… второй шанс».

Я и остров

Неизвестные спорили:

— Он добежит.

— Нет. Не добежит.

— Я сказал, что добежит. В него верю.

— Не знаю. С твоим этим:*Верю*…

Посмотрим… Главное, помню, бежал по улице и потом вниз в люк, потом из люка, и я один в переулке. Все моментально происходило: появился враг. Предложил драться, не трус ведь ты (я, в смысле) … Мы по кругу ходим, потом он нападает, и я отбиваюсь и перехожу в нападение. Ему конец. Он падает и хватает меня рукой за горло, я его добиваю и чувствую, что удары мои слабее. Враг лежит, и я шатаясь ухожу. Сел под забором. Отдохнул. Мне сразу легче стало. Потом прошел я и уперся в здание. Оно заперто было. Обошел его, опять забор. Перелез я через забор и очутился в саду, вдруг увидел девушку. Она смотрела на меня и улыбнулась. Она красивая. Я таких не видел: вся подобранная, лицо с зелеными глазами, вьются волосы. Да, она красивая! Я спросил что-то, она ответила. Не помню, о чем разговаривали. Мне было хорошо с ней… Опять я на улице один. Что такое? Вижу вверху по улице много людей. Я пошел туда. Подошёл, а там… Красота. Целый город. Я сориентировался, нашел дом и пошел к нему. Как всё это у меня получается? Как я знаю куда идти? Будто внутри меня сидит кто-то. Неприятно. Ладно, зашел в дом, у меня комната, через окно смотрю на двор. Лег полежать и уснул: мы приплыли в город затопленный. Точно, мы! Мой друг, девушка с зелеными глазами. Они остались на корабле, а я перелез в дом. Там много было ценного. Я собрал и… уронил мешок в воду. Никто не поднял. Девушка около меня оказалась, погладила мне голову и поцеловала меня! Этот мешок не волновал больше меня, никогда! Важно, что она меня поцеловала! Какой приятный сон. Я посмотрел в окно: дети играют, люди проходят. Друг идёт! Я в окно, кричу ему. Он не видит меня. Я кричу громче! Друг обернулся и заметил меня! Он сказал:*Привет-пока*. Я его спросил о чём-то, он остановился и сказал, что со своими родителями говорил. Он пойдет, спешит. Значит, я опять один останусь. Сел почитать и бросил…

Неизвестные:

— Что-то у него не получается. Я тебе говорил, а ты со своим *Верю*. Сейчас, я ему помешаю — посмотрим. Ха-ха.

— Ты обнаглел. Нельзя мешать.

Я опять лёг и уснул. Приснился сон: Как-то жили с дедушкой. Я не мог ходить, проблема с ногой. Дед помогал мне во всём (моё одеяло поправит, курить даст, вызовет кого надо). Как-то он поправил мне подушку и заметил, как я увидел что-то. Молча помог, а я с открытыми глазами спал. Он удивился. Думал, что я там вижу? Это я видел свою лошадь во сне. Берег, море и я. Затем, корабль приплыл. Лошадь помогла мне до корабля доплыть. Потом мы на корабле пошли в море. Я забросил сеть, и она наловила металла (мечи, щиты, автоматы, лом железный). Плохи дела. Что делать? Дальше — хуже. Я почуял, что моя нога стала задней ногой жеребца. Не смог бегать, не смог ходить. Попробовал массировать, но не помогло это мне. Взял ногу, повернул, что ещё сделать? Стал её бить, бить, бить… Это плохо. Я проснулся и встал. Задумался. Неизвестные:

— Ты гадко сделал. Не лезь к нему.

— Нет. Я же сказал тебе. У него не получится. Ни-че-го.

Сидя я опять заснул: Вышел на улицу и догоняет жена. Оставляет дочь мне и уезжает. Мы с дочерью любим друг друга. Мало у нас времени. Всегда. Так и сейчас, мы забежали на рынок и потом потерялись. Я увидел дочь и всё. Ушла она. Я жил в доме один и вдруг приехали ко мне. Вышла жена, дети и мужчина. Чего она приехала? Зачем детей и мужика привезла? Дети не мои. Только дочь моя, возраст, правда, у неё другой. Мужик здороваться полез ко мне, но я отказался. Повернулся к жене и на ней крест поставил. Пошел я к себе. Как-то я встретил в доме врагов и друзей. Начал говорить со всеми и понял, что ничего не получается. Дом был повреждён, потолок упал, стена завалилась. Это и не давало мне поговорить со всеми. И вот появилась девушка. Она знала, что я ждал её. Обняла меня и сказала, куда мне идти. По желтой тропинке, не куда не сворачивать. Я был ей так рад… Надо проснутся. Срочно. Хватит. Я проснулся и… пошел по желтой тропинке.

Неизвестные:

— Ты мне мешаешь. Опять врываешься со своей девушкой, и мои страсти разваливаются.

— Я не дам тебе гадить. И так ты испортил будущее ему. Он дойдёт до острова. Так будет. Я сказал.

Я оказался в лесу. Потоку перешел и вижу катера. Моя нога, опять, на заднею ногу жеребца превратилась. О, господи… Не могу идти. Меня встретил человек и помог добраться до катера. На нём есть все, чтобы я смог обслужиться. Только я лёг, так моя нога прибежала, даже две! Я схожу с ума… Собрался с силами, закрыл глаза и попробовал встать. Всё получалось, и я был в беседке. Беседка красивая. Таких не видел. С кем-то разговариваю. Мужчина или женщина? Может, с беседкой говорю? Ничего не понимаю. Вдруг, задняя стенка раскрылась и желтая тропинка. Я по ней дошел до реки. Увидел, как купается девушка. Я пригляделся… Это она! Девушка с зелёными глазами! Я обнимаю её! Она говорит, что пора мне идти. Я спрашиваю:«Ты бросишь меня?». «Нет, — говорит она, — я буду с тобой, только попозже». Целует меня и показывает, куда идти. Сама растворилась, я один стою. Повернулся и пошёл вперёд. Через 50 метров я остановился. Под ногами туман. Я осторожно пошел. Туман пропал. Я увидел красоту. Можно присесть и рассмотреть её. Я увидел, что плыву на этом острове. Вся земля внизу. Красиво…

Женщина у врача спросила:

— Доктор, он будет жить?

— Мы все сделали. Все зависит от него. Подождем неделю…


 

Добро пожаловать!

Метаморфозы (Венок 1)

     

МЕТАМОРФОЗЫ

КОРОНА ВЕНКОВ СОНЕТОВ

Любовь — это не чувство, а дар Божий!

Венок №1

1

О, бархат обжигающего тела…

Храним землёй и небом твой секрет

И как же много рыцарей истлело,

Не одержав желаемых побед.

Веками льётся кровь, а с ней и стоны,

За поцелуй и за любовный взгляд.

О, всё к ногам — и царства, и короны,

О, всё к ногам за этот сладкий яд.

В лета не кануть этому безумству,

Векам не одержать над этим верх,

А, впрочем, как не пасть и вольнодумству

В стремлении обресть огонь утех.

 

О, честь! О, благородство! О, позор…

Всё сплетено в неведомый узор.

 

2

Всё сплетено в неведомый узор

Невидимыми нитями желаний.

И разума с душою вечен спор,

Как вечен мир сердечных истязаний.

В истории примеров нам не счесть

О лжи, любви, предательстве и правде.

Не одного сразила насмерть месть

И не один представлен был к награде.

Наградою была любовь и страсть,

За это смело шли на эшафоты,

За томный взгляд готовы были пасть

И покорить морей широких воды.

 

И сквозь века шагают чувства смело,

И страстному горенью нет предела.

 

3

И страстному горенью нет предела,

Как нет предела дивной красоте.

И не одна написана новелла

На, чудом не истлевшей, бересте.

И не один попался в эти сети

И стал рабом, щемящих грудь, оков,

Нет ничего заманчивей на свете,

Чем тихий зов далёких берегов.

А прелесть в том, что, попросту, не знаешь:

Удастся, не удастся ли доплыть.

О, неизвестность! Ты, пугая, манишь —

Шекспировское «быть или не быть».

 

И нет границ у мук, что дарит взор,

Как нет предела прелести озёр.

 

4

Как нет предела прелести озёр,

Так нет предела счастью и несчастью,

Но мы живём всему наперекор,

Подчас дробя сердца свои на части.

И, напрочь забывая о других,

Бросаемся, как в омут, в бездну жизни,

А попадая в мир глухонемых,

Клянём затем себя в авантюризме.

Но непреклонен этот сердца зов,

И неизменен зов души и тела.

Желаний пропасть, как и пик веков,

Всегда всем управляют так умело…

 

Как в сердце ты вошла, я не заметил.

Один твой взгляд — в груди бушует ветер.

 

5

Один твой взгляд — в груди бушует ветер!

И что же это: сказка или быль?

Душа играет тихо на кларнете,

И страстью опрокинут разум в пыль.

Как рыцарь пал, не в силах вновь подняться.

Повержен, будто Марием* тевтон.

Меч мудрости не хочет выниматься,

И страсть над ним танцует вальс-бостон.

Одна надежда на кинжал сомнений

Да опьянённой памяти и дум

(Он притуплён огнём прикосновений).

А это только первый слабый штурм.

 

Страсть обернулась вкруг души гюрзой.

Касание руки — пустыни зной.

 

6

Касание руки — пустыни зной.

Ты как богиня страсти Клеопатра*.

Тобою похоронен мой покой,

И разума потоплена эскадра.

Я отуплён. Я в сказочном бреду.

Весенним обдаваем дуновеньем,

Среди богатства зелени бреду,

Вперёд ведомый внутренним стремленьем.

О, как прекрасен мая аромат.

Любовью перемножен вдвое, втрое.

Я чувствую, что сказочно богат,

Хотя скорее — сказочно раздвоен.

 

Живёт веками, жертвы свои метя,

Коварство чар и в жизни, и в сонете.

 

7

Коварство чар и в жизни, и в сонете

Никем не расшифровано пока.

Его природа кроется в секрете,

Которому, увы, уже века.

Хотя, пожалуй, я чуть-чуть ошибся.

«Тысячелетья!» — слышу я с небес.

О, как давно Парис* тот вышел биться,

О, как давно пал в битве Ахиллес*.

То… чувственное рабство нас толкает

На подвиги, предательство и ложь.

Коварство чар чуть сладко обласкает,

Как в томную бросает сразу дрожь.

 

Оно, секрет скрывая верно свой,

Нам дарит лёд и пламень не впервой.

 

8

Нам дарит лёд и пламень не впервой

Прекрасною весеннею порою

Цветущий май, играющий листвой,

Лишая в миг душевного покоя.

И как здесь быть? Такими рождены.

Борьба с собой игре быстрей подобна.

И каменного века валуны

Повергнуть ветер тоже не способны.

Не в силах парус бурю усмирить.

И выбор у него, ох, небогатый:

По океану с волнами бродить,

Иль с мачтою уйти во тьмы пенаты.

 

Иду весной, покой в душе утратив,

Случилось всё не вовремя, некстати.

 

9

Случилось всё не вовремя, некстати.

История банальна и проста.

Шутливый ветер, кудри мне взлохматив,

Смеялся, с ними мысли разметав.

Цветенье мая действует волшебно.

Но, чувства обостряя в сотни раз,

К одним, увы, относится враждебно,

Другим же — задушевный дарит джаз.

Под пенье птиц, от неба в полушаге,

Взирал я на весенний маскарад

И делал зарисовки на бумаге,

Как с неба улыбнулся вдруг Приап*..

 

И страстью пропитался тихий май,

Как будто бы случайно, невзначай.

 

10

Как будто бы случайно, невзначай,

Я потерял себя среди цветенья.

Душа махнула сердцу: «Что ж, пускай».

Мой разум опьянён был без сомненья.

О, чары, чары… Ваше колдовство

Дало вам неплохие результаты.

Весеннее любовное вино —

Меж разумом и сердцем баррикады.

Всё обаянье бросилось вперёд,

Не думая о том: а вдруг ловушки?

И, чувствуя любви и страсти мёд,

Шепнуло, что сомненья — безделушки.

 

О, как сильно любовное заклятье:

Ты так была прелестна в белом платье.

 

11

Ты так была прелестна в белом платье!

Как лепестки сирени под окном.

«Она твоё несчастье и проклятье,» —

Возникла мысль, окутанная сном.

«Уйди, прошу! — душа ей прошептала, —

И не мешай. Всё так вокруг поёт.

Ещё чуть-чуть… и будет звон бокала,

Ещё чуть-чуть… и будет сладкий мёд.

Что может помешать любви и счастью?

Ах, преданность?! Её угомоним.

Я прикажу ей, выданной мне властью,

Забыть себя, как сон! Уйти как дым».

 

И мысль ушла, воскликнув тихо: «Ай».

Летели лепестки. Был месяц май.

 

12

Летели лепестки. Был месяц май.

И мы стояли, нежностью объяты,

Под трели развесёлых птичьих стай.

К нам приближались звёздные плеяды.

А улетев в далёкие миры

Созвездия Весов, иль может Веги,

Мы соберём все звёздные дары,

Плывя в ночи на сказочном ковчеге.

Забыто все. Забыты все слова.

Лишь близость тел и звуки поцелуя.

И кружится от счастья голова,

Почувствовав волну любви хмельную.

 

Стоим, сердца мы маем обвязав.

Сплетенье рук, счастливая слеза.

 

13

Сплетенье рук, счастливая слеза.

Не чую я ловушек и подвоха.

О, страстные и жгучие глаза.

О, эта прелесть сладостного вздоха.

Им невозможно противостоять.

Их власть огромна, просто безгранична.

Умом, пожалуй, это не понять.

А спрашивать у сердца — нетактично.

А потому, пусть будет всё как есть.

Во всём, уверен, время разберётся.

Но счастье, иль несчастье буду несть?

О, это, видно, как уж доведётся.

 

Судьба подносит часто чудеса:

О, чудные зелёные глаза.

 

14

О, чудные зелёные глаза…

Как широки любовные просторы.

Вот где-то собирается гроза,

И в небе появились туч узоры.

А мы стоим и нам всё нипочём,

Нам хорошо в весеннем лесопарке.

Я чувствую твоё плечо плечом.

От этого становится мне жарко.

Я понимаю, что почти пропал.

Мечтаю лишь о будущей усладе.

Не так давно не думал, не гадал

Об изумруде — грезил об агате.

 

Но жизнь решила так, как захотела:

О, бархат обжигающего тела.

 

15

О, бархат обжигающего тела…

Всё сплетено в неведомый узор.

И страстному горенью нет предела,

Как нет предела прелести озёр.

Один твой взгляд — в груди бушует ветер,

Касание руки — пустыни зной.

Коварство чар и в жизни, и в сонете

Нам дарит лёд и пламень не впервой.

Случилось всё не вовремя, некстати.

Как будто бы случайно, невзначай.

Ты так была прелестна в белом платье.

Летели лепестки. Был месяц май.

 

Сплетенье рук, счастливая слеза.

О, чудные зелёные глаза…

Я, не хуже...

Я, не хуже последней рвани,

Знаю цену пустому карману.

Я ведь тоже давно на грани.

Чуть и… кажется, вновь не встану.

 

Только «чуть» — это очень долго.

Так и было, и будет вечно.

Слышишь, песнь зазвучала звонко.

Это, значит, ещё не вечер.

 

Это, значит, ещё не время

Петь удаче своей «Разлуку»,

Погляди, как настырно семя

Тянет к небу зелёную руку.

 

Погляди, как весной деревья

Надувают бесстрашно почки.

В этой жизни страшней безделья

Только смерти — не клякса — точка.

 

Помни, помни, мой милый друже,

Как бы ни было в жизни плохо —

Может быть всё гораздо хуже.

И здесь нет никакого подвоха.

 

Не один ты такой на грани.

Зашивай, затыкай эту рану.

Я ведь тоже, не хуже рвани,

Знаю цену пустому карману.

Шторм

Мы — волки морские, нас не запугать.

Сегодня стихия даёт себя знать.

 

Костлявая гонит волну за волной,

Наш парусник клонит. Уж близок покой.

 

И слышатся стоны — зовут небеса.

И шторма законы нам рвут паруса.

 

Мрак брызгами слепит. Нет, море не мёд.

Неласково стелет, вздохнуть не даёт.

 

«Но, что нам, прожженным, какой-то там вал» —

В словах очень модных здесь, боцман сказал —

 

«Вперёд! Не болтаться и в шапку не спать!

Хотите остаться? И в бога, и в мать!

 

На корм пойти рыбам решили уже?!

Мы в море открытом идём по меже,

 

По острому лезвию жизни и сна.

Вам море не мама, волна не сестра.

 

Здесь некому плакаться, душу излить.

Хотите остаться, по дну побродить?

 

Вы — волки морские, вас не запугать!

Не спать же, родные! И в бога! И в мать!..»

 

И смерть испугалась, сдалась и ушла.

Вверху показалась на небе луна.

 

И снова вздохнули мы — это не сон —

Пропитаны солью, но всё же живём.

 

Натружены руки, колени дрожат.

Закончились муки — дельфины кричат,

 

Но только не слышен прокуренный бас

Того, кто один рассчитался за нас,

 

Кто был поперёк, заставляя стоять,

Того, кто нам здесь заменил даже мать…

Замечтался

Расписав узорами всё небо,

Облака уходят на покой.

Не пойму я! Быль это иль небыль —

Солнце помахало мне рукой.

 

Тишь спустилась наземь. Вечереет.

Как прекрасна летняя пора!..

Ветер, заплутавший, тихо веет,

Клёны засыпают до утра.

 

И, раскрыв объятия прохлады,

Свежесть манит в сказочную даль…

Далеко ещё до листопада

За которым спрятана печаль.

 

Парочка влюблённых выбирает

В парке поукромнее скамью.

Время звездочётов наступает,

Время поцелуев и *люблю*…

 

Вот так накатило… Замечтался…

Не уснуть теперь мне до утра.

Карандаш, проснувшись, расписался.

Ох, уж эта летняя пора.

Не мани ты...

 

Не мани ты небесною далью.

Ни к чему она мне, ни к чему.

Под весенней сиреневой шалью

Мне уютней, чем в сладком плену.

 

Не хочу ни мечтать, ни летать я.

Мне не нужен небесный зной…

И пускай, мы — молочные братья.

Но ты — ангел, а я, брат, живой.

 

Для чего те волшебные крылья?

Я люблю лепестковый снег.

И не сказкой хочу быть, а былью.

Я не неба — земли человек…

 

Мне земные близки дороги.

Не пустые всё это слова.

Подарил здесь себя я многим!

Потому так светла голова.

 

Только думы, печальные думы

Временами туманят мой взор:

Журавлями ведь жил и думал.

Не с того ль опустел тихо двор?!

 

Не покинули только деревья,

Доказав, что верны, как одно.

Я берёг всем той радости зелье.

Да тоской зацвело всё оно.

 

Ни к чему мне теперь эти крылья,

Не желаю в небесную клеть.

Дай мне здесь, под сиреневой пылью,

Лепестками стихов догореть.

Война и Бог

Война идет уже давно. Многие погибли и ранены, селения пострадали.

— Ну, зачем нам это все. Мы в чем виноваты? Бог забыл нас.

— Нет. Бог не забывает никого. Вы его забыли. Вот, в чем проблема.

Звучит души свирель…

             

О, чудный свет зари… О, птиц весёлых пенье.

Всё оживает вкруг!…Цветущий тёплый май!

Забыв стенанья вьюг,…Познай рассветов рай,

Гори, поэт, гори!…Вдохни же вдохновенье!

 

Перо твоё — смычок,…Строка — тропа в алмазах,

Все чувства, как ветра, В чернилах — лики дум.

Внутри души шатра… Листвы ласкает шум,

Уж нет былых тревог… В рождённых маем фразах.

 

Вкушай весну, пиит… Средь запахов сирени,

Пусть сладостно пьянит. В объятьях нежной тени

Вишнёвая метель… Стремятся мысли в даль.

 

Пусть в синих небесах,.В безоблачном раздолье,

От солнца в двух шагах, Забыв совсем бездолье,

Звучит души свирель… Звенит стихов хрусталь.

 

Тайна...(Перевёртыши сонеты)

               

Игристое вино!…В миг полусна и сказки

Туманит взор оно… Мы надеваем маски.

Подобно чудо-зелью..Пьянит, играя, ночь.

 

Но сказка полусна,…Объятья, поцелуи,

Мелодии волна… И жара в венах струи

Уходят с первой трелью — Заря уносит прочь.

 

И льётся в окна свет!..И нет былых волнений,

Поблек ночи алмаз,…Хотя, не в этом суть.

Печалит сухость фраз,..Терзает снова грудь

Кивок простой вослед — Загадка раздвоений.

 

Стремится вдаль Пегас..Вскользь брошено: «Забудь,

Виной всему рассвет,…Прошёл миг упоений.

Слова, объятья, джаз… Хмелят, но лишь чуть-чуть,

Пускай хранит сонет… Все тайны превращений».

Обида

                 

Ай, красавица-берёза!

За забором, у ручья.

Загрустила да и в слёзы.

Потерялася. Одна.

Не нашлось в саду ей места

Среди яблонь, слив да груш.

И красива, как невеста!

Только сорван счастья куш

Теми, что в саду смеются,

Да какой уж там — вопят!

В спину вишнями плюются

И за косы теребят,

Надувая важно груши:

«О, от нас великий прок!»,

Спорят с ветром непослушным,

Испуская яблок сок.

Одинокая осталась

За забором, у ручья.

Потерялась, вот так жалость.

Ай, красивая моя,

Не грусти, не плачь, не надо.

Это гложет зависть их.

Погляди на это стадо,

Погляди же ты на них!

Раскоряки! Низкорослы,

Некрасивы и глупы.

С этой внешностью и ростом

Для чего тебе сады?

— Ты не прав! Нет! Всё иначе!

Не краса важна — друзья!…

Ай, красавица! Ай, плачет!

За забором, у ручья.

Какая ждёт судьбина

                

Позолотило осенью аллеи,

А серебром украсило виски.

«Неужто, мы со временем стареем?» —

Звучала песнь рябиновой тоски,

И клёны шелестели, подпевая,

Роняя наземь жёлтые листы…

Мы начинаем жить, ещё не зная,

Какие в жизни выстроим мосты,

Какая впереди нас ждёт судьбина,

Удастся ль до конца нам песнь допеть,

И будет ли дописана картина

Под мысль: «Увы, пожалуй, не успеть»?

Не отыскать ответов на вопросы

В мелодиях рябиновой тоски —

Рыданиях о времени морозном,

Что отберёт последние листки,

Тем самым, подытожив жирной точкой

Тона багрянца, в убегающем году.

Жизнь не проста. Что прочно? Что не прочно?

И сам пока понять я не могу.

В одном уверен. Точно это знаю —

Жизнь пролететь — не поле перейти…

Но, если ты сказал: «Я доиграю»,

То доиграй же, прежде чем уйти,

Уж, если жить, то жить не бесполезно,

Дойти вперёд — не сломится спина!

Ведь только лишь тогда родится песня,

В которой будут наши имена.

Бал

               

 

Ты не вейся, ворон чёрный, не кружи над головой.

Молодой я, непокорный, и пока ещё живой.

 

Не хочу я быть добычей да исклёванным лежать.

У меня есть голос зычный! Да и меч могу держать.

 

Я стою довольно крепко меж щитов, мечей да стрел

И себя не вижу жертвой среди тех, убитых тел.

 

Пусть немного нас осталось, не спеши готовить бал.

Ишь, гляди, как раскричался — всех сородичей созвал.

 

Враг теснит, враг наседает и подмога не придёт.

В небе чёрные летают, ждут, когда меч упадёт.

 

Щит уже давно изрублен, ноги не хотят держать.

Не везёт сегодня, други, маловата наша рать.

 

Дальше — хуже, всё слабее поднимается рука.

Солнце низко — вечереет, родилась в глазах тоска.

 

За тоскою ворон чёрный ждёт добычу, не ушёл.

Голос днём ещё задорный, к ночи хрипом изошёл.

 

Час настал — один остался средь врагов да мёртвых тел.

Видно ворон ты дождался — будет бал, как ты хотел.

Вселенная

Они спешили навстречу друг другу. У них опять будет целый день. Главное, целый день. Немного погуляли и зашли в номер. Зашли? Забежали! Потом все закружилось…

— Ты меня любишь?

— Да. Я так тебя люблю. Даже объяснить трудно. Просто люблю, и всё. Просто люблю.

— Всё-таки, я хочу узнать, насколько крепко любишь?

— Ты хочешь знать? Ну, хорошо. Сейчас попробую объяснить. Ты видела Вселенную?

— Да.

— Мы знаем, что она бесконечна.

— Со школы.

— Так и любовь моя… бесконечна! Вселенная и любовь похожи. Именно этим: бесконечностью и… силой!

Они сидели в самолётах и думали об одном, о любви. И каждый летел к мужу и к жене… Вселенная.